В Институте кибернетики космонавтов предупредили, что в зоне радиации нормальная работа УКМ-5 может быть роковым образом нарушена под влиянием сильной ионизации, хотя и приняты все меры для предотвращения подобной угрозы. Эксперимент должен был подтвердить эффективность принятых мер.

– Куда девался Мирза? – спросил Горин.

Ильин молча пожал плечами. Он чувствовал себя слишком усталым.

– Черт знает что! – не успокаивался Горин. – Я послал Мирзу с образцами к «Торнадо» и больше его не видел.

– Может быть, его повредило взрывом?

– Нет, его не было в штреке. На всякий случай пойду посмотрю.

Горин опять забрался в скафандр, из которого с таким трудом вылез минуту назад. Его тревога передалась Ильину.

– Подожди меня, пойдем вместе.

Овальная дверь переходной камеры отошла в сторону, и Горин включил освещение. Среди хаоса развороченных взрывом глыб плавали облака красной пыли. Робота здесь не было.

– Наверх! – коротко бросил Ильин.

Горин первым взлетел по трапу к верхнему люку бункера, пролез в него; втащив за собой Ильина. Тонко запели воздушные насосы. Тяжелая броневая плита стала медленно съезжать, открывая усыпанный звездами черный круг космоса. Выйдя наружу, Ильин и Горин увидели то, отчего заледенела кровь в жилах: «Торнадо» не было… Все так же холодно искрился смерзшийся в снегообразные хлопья газ, все так же занимал полмира яркий полосатый диск Юпитера – все было по-прежнему… Исчез только голубой «Торнадо» – исчезло то, без чего они скоро погибнут в холодных объятиях пространства.

– Та-ак, – протянул Ильин, глядя себе под ноги, – та-ак…

На полу в беспорядке валялись брошенные скафандры и цинковые ящики. Тягучую тишину, насыщенную негромким пением энергетической установки, неожиданно взорвал отрывистый нервный смех. Ильин удивленно поднял голову. Смеялся Горин.

– Ну что ж, Коля, – наконец, сказал он, – придется нам организовать первобытное общество. А так как мы все равно не умеем делать каменные топоры, я предлагаю начать прямо с атомного века. Представляешь, этакий атомный неолит…