– Черт знает что, – растерянно проговорил Ильин, – ведь аварийный передатчик тоже улетел.

– До тебя удивительно туго доходят простые вещи. Все улетело: передатчик улетел, фруктовый сок улетел, улетела возможность вернуться на Землю, Мирза – и тот улетел.

Снова наступила тишина. И снова ее нарушил Горин.

– Электронный мозг, автоматические системы контроля и блокировки, следящие устройства и сервомеханизмы – что делала вся эта музыка, когда поднимался «Торнадо»?

Он всегда легко переходил от смеха к бурным вспышкам гнева. Сейчас же он метался в приступе пугающей ярости.

– Автоматика планетолета здесь ни при чем. Во всем виноваты мы сами. – Ильин стал загибать пальцы: – Во-первых, мы нарушили инструкцию, когда перестали устанавливать передатчик в бункере.

– Мы работали по шестнадцать часов в сутки и не имели времени таскаться с передатчиком, – перебил Горин.

– Это не оправдание. Во-вторых, последние дни мы не обращали никакого внимания на робота, а ведь контроль за его поведением является частью нашей программы.

– Нам некогда было нянчиться с этим электронным ублюдком, – огрызнулся Горин.

– Это не довод. Отдел высшего моделирования Института кибернетики поручил нам проверить их детище в условиях открытого пространства. Причём…

– Только несчастный Клод сумел бы провести эту часть программы со знанием дела, – опять перебил Горин.

– Причем нас предупреждали, – невозмутимо продолжал Ильин, – о возможности проявления новых самовозникающих логических связей в сложном аналитическом аппарате робота.

– Настолько сложном, что попробуй разберись, как он додумался удрать на «Торнадо».

– Попробуем разобраться. Ты ничего особенного не заметил, когда видел его в последний раз?

– Плохо работал передатчик, но это случалось и раньше. Сегодня мне просто некогда было искать неполадку. Звуковой генератор работал отлично и, несмотря на помехи, я понял, что с голосом у него все в порядке. Во всем остальном Мирза вел себя совершенно нормально. Я приказал ему отнести образцы на «Торнадо», и он послушно исполнил приказ.